«Человек-мотылек»

Дебютом культового нидерландского фотографа Антона Корбайна был «Контроль» — биопик и даже нечто большее, чем просто зафиксированная на пленку биография солиста знаменитых Joy Division. Безукоризненной эту вправду выдающуюся картину сделал не столько наметанный глаз постановщика, сколько довольно зыбкая дистанция меж самим Корбайном и персонажами его кинофильма: Иена Кертиса, фронтмэна группы, режиссер знал собственно, сценарий был написан по мемуарам супруги музыканта, необыкновенного накала страстей и драматизма добавлял восторженный пиетет творца перед основным героем, чей жизненный путь в свое время был очень схож на линию движения полета мотылька, стремительно парящего на открытое пламя.

В «Американце», поставленному по роману знаменитого британского новеллиста Мартина Бута, происходит схожая история. Джордж Клуни играет неприкаянного киллера Джека: на его благовидной загорелой спине красуется татуировка в виде метафоричной бабочки, в голове прогрессирует усиливающаяся с каждым деньком паранойя, а равнодушное сердечко раздирается гложущими сомнениями по предлогу былей любовницы, которую пришлось ликвидировать как свидетельницу убийства.

Заключительный заказ приводит Джека в малюсенький итальянский городок, где прикинувшись фотографом, он попытается обрести довольно сомнительное бытейское счастье. Верным ином ему станет несколько навязчивый священник, прицельно вбивающий в голову героя различного рода банальности(кажется, менее вульгарным из их будет нравоучительная подколка: «Нельзя отрицать существование ада, поэтому что как разов в нем ты на данный момент и живешь»). Коллегу по работе Джек отыщет в личике догадливой киллерши, которую по заданию он обязан вооружить. Потенциальную спутницу жизни обретет в борделе, где познакомится с девушкой, нежно лепечущей на протяжении всего кинофильма: «Мистер Мотылек, отбери меня побыстрей отсюда».

Само собой, даже невзирая на всю эту сценарную мелкотравчатость, охарактеризовать «Американца» как нехорошее кино нельзя. Корбайн очень кропотливо, иногда, даже очень выверяет концепцию действа. Он великолепно выстраивает мизансцены. У него хоть какой куда не ткни кадр благороден выставки на биеннале современного искусства, и при всем при этом творцам картины чрезвычайно природно удается ввести исконно вестерновский сюжет в эстетику драгоценного глянца(в одном из эпизодов неслучайно промелькнут фрагменты из «Единожды на Бешеном Западе»).

В конце концов, тут находится Джордж Клуни. Можнож часами следить за тем, как он методично собирает свои винтовки, не забывая бессильно и неясно хмурить брови. Иной вопросец, возникнет ли у кого-нибудь такое желание?Явно ведь, что бесхитростный Джек со своими дурацкими нравственными проблемами Корбайну претит: с ним у режиссера не возникает ни контакта, ни подабающего резонирования, которое могло бы опять породить некоторый надрывный «данс макабр», как это было в «Контроле». Символизируя несчастного мотылька, Клуни тут не играет, а благовидно позирует на фоне великолепных рельефов. Признаки жизни в его очах, кажется, возникают только единожды. Когда он посиживает замученный в опустевшем кафе, пытаясь спрятаться от всех, включая самого себя, а по радио вдруг начинает кричать на всю громкость рефрен знаменитой песенки про «la americano».

Беда в том, что данное просветление происходит поближе к концу. Некие созерцатели умудряются уснуть за полчаса до него. Ну а все другие, кому сходственная пытка великолепным доставляет наслаждение, наверное теснее ничего не ощутят, превратившись к этому медли в заикающегося невротика, ежеминутно повторяющего: «Ох, как же здорово тут поставлен свет!».